Советский разведчик - Русские в Дании - Эмигранты - Четверговые встречи в замке Иф

Все суета, все люди суетны и тщеславны. Джером К. Джером Хозяином на советской территории Шпицбергена был учрежденный в незапамятные годы трест «Арктикуголь». Первый директор рудника в Баренц-бурге исполнял в 30-е годы обязанности советского консула. Потом эту должность стали замещать профессиональные дипломаты — как правило, либо проштрафившиеся чем-то, неудобные для начальства, либо выработавшие свой потенциал и собиравшиеся уходить на пенсию. Материально-техническое снабжение консульства осуществлялось через «Арктикуголь», и в известной степени дипломаты находились в постоянной зависимости от директора баренцбургского рудника.

Правда, и рудник зависел от консульства, потому что все официальные контакты с конторой губернатора практически шли через консульство. За годы совместной работы между трестом и дипломатическим представительством установилось устойчивое равновесие или паритет, и обе стороны старались относиться друг к другу с подобающим уважением. Шахтеры они и за полярным кругом шахтеры. Тяжелый и опасный труд под землей, долгие полярные ночи в отрыве от семьи накладывали свой отпечаток на поведение парней с Полтавщины, Сумщины, Дне-пропетровщины или Черниговщины. Ведь большинство смен в шахтах и основной костяк ИТР формировался из украинской части Донбасса, поэтому и в Ба-ренцбурге и в Пирамиде везде можно было слышать украинскую речь, украинские песни, шутки и грубоватые прибаутки. Особая, не понятная для них жизнь проходила за высоким металлическим забором «замка Иф».

По поселку ходили самые невероятные слухи об образе жизни и нравах дипломатов, пищу для которых давали своим не всегда безупречным поведением сами сотрудники консульства. Поэтому вполне естественно, что для каждого вновь прибывшего на Шпицберген москвича сначала казалось, что он попал на Украину. Недаром советскую территорию на архипелаге кто-то в шутку, а кто и всерьез называл Шпицбергенщиной. Украинский образ жизни, мышления и поведения сказывался и проявлялся здесь на каждом шагу. Экономическим хребтом норвежской структуры была упомянутая выше государственная угледобывающая компания «Стуре Ношке». Основным ее занятием была добыча угля, но со временем она настолько диверсифицировала свою деятельность, что стала заниматься и туризмом.

Так же, как и советский трест «Арктикуголь», компания ревниво следила за каждым поползновением посторонних «пустить корни» на архипелаге и успешно выдерживала конкуренцию с какими-нибудь непрошенными бизнесменами, опираясь на свою мощную инфраструктуру, без которой новичку невозможно было и шагу шагнуть, не то что заниматься бизнесом. Когда советские геологи начали искать на Шпицбергене нефть, это вызвало у норвежцев большой переполох. И поскольку такие поиски всегда окружаются завесой секретности, а на Шпицбергене эта секретность еще более ужесточается, то можно себе представить, какие последствия они имели для наших взаимных отношений. Норвежцы отлично понимали, что если мы первыми найдем нефть на Шпицбергене, то это будет иметь для них необратимые экономические и политические последствия. Они любым способом пытались добыть хоть какую-нибудь информацию о результатах работы геологов, но русские умели хранить свои тайны, поэтому нервозность на архипелаге возрастала с каждым днем. И даже тогда, когда поиски нефти не увенчались успехами — обнаруженные залежи не могли оправдать потраченные на разработку месторождения средства, норвежцы продолжали считать, что русские что-то скрывают от них по тактическим соображениям.