Советский разведчик - Русские в Дании - Эмигранты - Четверговые встречи в замке Иф

— Ребята, а уже понемногу светает, — заметил Синицын. И точно. Через пять-семь минут воздух вокруг нас окрасился розовыми лучами находившегося еще за горизонтом солнца. От первобытной тишины звенело в ушах. И вдруг звон в ушах прибавился.

Я прислушался: писк-звон то пропадал, то появлялся снова в типичном ритме полета подмосковного комара. И вдруг прямо на нос мне сел... комар! Ничего себе: на Шпицбергене повсюду еще лежит толстый слой снега, весна только начинает себя показывать, а в тундре уже появились комары.

А солнце между тем уже показало свою макушку над горной грядой, и тишину тут же нарушило пение жаворонка. Нет, конечно, это был не жаворонок, а шпицбергенская пеночка — первый вестник весны — возвратившаяся из теплых краев. Ее песню подхватила подруга, другая, третья, и вот воздух наполнился многоголосым щебетаньем, похожим на щебетанье стрижей или ласточек над куполом старой церкви. Солнце уже поднялось окончательно, и, осмотревшись, мы двинулись в путь, постоянно сверяясь с картой. Наконец мы увидели, что местность стала понижаться.

— Борис, давай бури. Это лед, — приказал Соколов. Синицын снял с плеч бур и резво воткнул его в снег. Скоро он уперся в твердое покрытие и стал пробуксовывать. Синицын вынул бур, и на снег упали черные комочки грунта.