ГАЙ БЕРДЖЕСС не только учился в Кембридже вместе с Кимом Филби и Дональдом Маклином, но и почти одновременно с ними начал сотрудничать с советской разведкой. Это был весьма противоречивый человек. Обладая острым умом и разносторонним образованием, он нередко удивлял окружающих экстравагантным поведением.
Демонстрируя "добропорядочным" британцам свое презрение к пуританской морали, он, например, вызывающе небрежно одевался, много пил, был неразборчив в связях. Пишущие о Берджессе западные авторы настаивают, что именно эти черты и привлекли к нему внимание вербовщиков с Лубянки. Однако из документов, хранящихся в архиве Службы внешней разведки РФ, явствует, что дело обстояло как раз наоборот: отрицательные свойства личности этого юного представителя английской золотой молодежи не только не привлекали, а, напротив, сильно смущали руководителей лондонской резидентуры и Центр, когда решалось, привлекать ли его к сотрудничеству.
Получив от Кима Филби исчерпывающую характеристику Берджесса, Орлов и Дейч долго размышляли, стоит ли вообще с ним связываться, хотя Гай и совершил в 1934 году ознакомительную поездку в СССР, где был принят руководителями Исполкома Коминтерна Бухариным и Пятницким. И принятое решение все-таки поверить в него поначалу носило скорее вынужденный характер. Дело в том, что Дональд Маклин, уступая упорным расспросам Берджесса о причинах его отхода от прежней прокоммунистической деятельности, по неопытности проговорился, что выполняет какое-то "специальное задание". И хотя характер этого задания Вайзе не уточнил, Берджесс мигом все понял. Орлов и Дейч тогда решили, что во избежание провала Маклина его друга следует держать под постоянным контролем. Но еще более важную роль сыграло то, что и Филби, и Маклин отозвались о Берджессе как об очень честном и порядочном человеке, не способном предать дружбу. Вскоре советские нелегалы и сами поняли, что их английские товарищи не ошибались в своих оценках, и они заполучили в лице Берджесса не просто очень ценного агента, а прирожденного бойца тайного фронта (которого трудно было заподозрить в связях с какой-либо иностранной разведкой как раз в силу его вызывающего образа жизни).
Отец Гая Берджесса был героем морских сражений в Первую мировую войну и дослужился до чина вице-адмирала королевских ВМС. Поначалу и Гай пошел по стопам отца и поступил в Дартмутский военно-морской колледж. Однако вскоре понял, что карьера военного не для него, и после окончания частной школы в Итоне, которую называли "инкубатором министров Англии", поступил все в тот же Тринити-колледж Кембриджа.
После окончания университета Берджесс стал журналистом, работал в радиовещательной корпорации Би-Би-Си. В этот период, в январе 1935 года, Маклин и познакомил Гая с Отто. Молодой антифашист с радостью принял сделанное ему этим нелегалом предложение работать на советскую разведку. Гаю присвоили оперативный псевдоним Медхен (впоследствии измененный на Хикс). Так и возникла кембриджская группа советских разведчиков, первоначально включавшая в себя трех человек (Филби, Маклина, Берджесса). Только в 1937 году в нее начали вливаться новые выпускники элитарного английского университета…
Журналистская деятельность давала Медхену возможность общаться с разного рода людьми, добывая нужную Москве информацию.
Орлов и Дейч стали настойчиво и методично работать над решением довольно сложной, но очень важной задачи: помочь Берджессу влиться в ряды Сикрет Интеллидженс Сервис (СИС). Прямых путей в британскую разведку, очень придирчиво отбиравшую для себя кадры, не существовало. Но ходить окольными тропами молодому журналисту было тоже легко и интересно. На этом и построили оперативную комбинацию. Сначала Дональд Маклин передал советской резидентуре установочные данные на Дэвида Футмана, узнав, что он является кадровым сотрудником британских спецслужб. Берджесс с Футманом быстро познакомился, наладил деловые, а затем и дружеские отношения. Разузнав, что его новый приятель балуется литературным трудом и пописывает книжицы по истории, он организовал ему несколько выступлений на Би-Би-Си, причем добился, чтобы Футману выплатили за радиопередачи с его участием очень приличный гонорар.
Время шло, их дружба все более упрочивалась. Наконец в мае 1938 года визави Берджесса пригласил его на ланч и, доверительно сообщив, что в действительности он — сотрудник разведки, стал убеждать Гая, что и ему следует избрать журналистику в качестве побочного занятия, а основным должна стать его работа в СИС.
Через неделю командор Норманн, бывший английский резидент в Праге, сделал Берджессу предложение стать сотрудником разведки.
Берджесса определили в недавно образованную секцию "Д" английской разведки, которая занималась распространением выгодной правительству дезинформации и проводила т.н. активные мероприятия, воздействуя на общественное мнение и добиваясь от него "правильных" оценок важнейших политических событий. Гай успешно выполнил первое задание начальника секции майора Лоуренса Грэнда по организации раскола сионистского движения в Палестине и созданию сильной оппозиции его лидеру доктору Вейсману, а затем переключился на работу по Германии.
Это было очень важное направление. Именно от Берджесса советское руководство в течение весны-лета 1939 года получало абсолютно достоверную информацию о лукавой политике кабинета Невилла Чемберлена, который для вида вел переговоры с советскими представителями о военной взаимопомощи против фашистской агрессии, а на самом деле любой ценой пытался толкнуть Гитлера на войну с СССР.
В эти тревожные дни, предшествовавшие развязыванию Второй мировой войны, Берджесс был назначен связным между секцией "Д" британской разведки, МИДом и Министерством информации и получил доступ практически ко всем шифротелеграммам и секретным сводкам Форин оффиса.
В первые дни начавшейся Второй мировой войны майор Грэнд возложил на Берджесса организацию экономической борьбы с нацистским рейхом. Гай проявил инициативу и предложил своему начальству создать школу иностранных агентов, где бы их обучали навыкам диверсионно-разведывательной работы. Это было полезно и для советской разведки: во-первых, Медхен укреплял свое положение в СИС и вел учет английских агентов, засылавшихся в оккупированные нацистами страны, а во-вторых, набирался бесценного опыта (который потом был использован при организации аналогичных спецшкол в Советском Союзе). Созданное по предложению Берджесса закрытое учебное заведение дало начало организации целой сети диверсионных школ отдела специальных операций СИС. Не без помощи Гая в такую школу попал и Ким Филби, начав свой путь в британской разведке…
А карьера Берджесса в спецслужбах Англии закончилась в конце 1940 года, когда умер начальник разведки Синклер, а затем почти сразу был уволен его протеже майор Грэнд. Новое место предложили искать и Гаю.
Тогда лондонская резидентура Лубянки разработала план внедрения Медхена в "Хату", как называли советские разведчики британскую контрразведку в оперативной переписке. Эту идею Москвы поддержали (конечно, сами того не ведая) старые знакомые Берджесса Футман и Вивиан (последний дослужится до должности заместителя начальника СИС). Гай был представлен одному из руководителей МИ-5 Кемпбэллу Джонсону и был завербован в агенты этого ведомства.
В 1944 году Берджессу предложили ответственную работу в Форин оффис. Он становится личным помощником Гектора Макнейла — государственного министра по иностранным делам и члена Тайного королевского совета (в этом органе собирался узкий круг министров и других влиятельных деятелей для обсуждения наиболее важных вопросов). Так советская разведка получила доступ к секретным документам военного кабинета Англии и практически ко всей переписке МИДа Великобритании с послами в Москве, Вашингтоне, Стокгольме, Париже и Анкаре.
Это прежде всего через Берджесса Сталин весной 1945 года узнал о тайных переговорах спецпредставителя президента Рузвельта в Швейцарии Аллена Даллеса (будущего создателя ЦРУ) с начальником полевого штаба рейхсфюрера СС Гиммлера оберстгруппенфюрером СС Карлом Вольфом.
Руководство советской разведки высоко оценивало сведения, сообщаемые Берджессом, недаром Центр в письме в лондонскую нелегальную резидентуру в конце 1944 года прямо отмечал: "За последний период Хикс превратился в самого продуктивного источника… он дает ценнейшие документальные материалы. Вам следует всячески оберегать его и направить на получение таких документов, которые бы характеризовали кардинальную линию англичан".
Интенсивность работы Гая на советскую разведку однажды привела к трагикомическому курьезу. Когда он теплым августовским вечером 1944 года беседовал с оперативным сотрудником резидентуры в одном из лондонских скверов, прогуливаясь по дорожке, к ним подошли двое полицейских. В руках у Берджесса был чемоданчик, под завязку набитый секретными документами британского МИДа. Он-то и привлек внимание бдительных "бобби"… Но выдержка не подвела прирожденного разведчика и на этот раз.
— Вас это интересует? — кивнул полицейским на чемоданчик Гай.
— Именно это! — подтвердил один из стражей порядка.
— Пожалуйста. От полиции у меня нет никаких секретов. — Берджесс спокойно поставил чемоданчик на скамейку и артистичным жестом распахнул его.
Полицейский порылся немного в куче бумаг, небрежно перевернул пару листов совершенно секретных сводок и… откозырял: все в порядке, господа могут продолжить свою беседу… У советского разведчика, по его собственному признанию, в те минуты, пока полицейский рылся в бумагах, сердце оборвалось, а Берджесс выглядел абсолютно невозмутимым и уверенным в себе. Оказывается, "бобби" охотились за мелкими воришками, выносившими в сумках и чемоданах с лондонских заводов инструмент и дефицитные детали, им и в голову не пришло, что они только что могли взять с поличным двух матерых советских шпионов, заслужив награды и повышения по службе… Но, конечно, после этого курьеза способ передачи материалов в резидентуру от Хикса поспешили изменить.
В 1945 году советское руководство приняло решение об определении Берджессу пожизненной ежегодной пенсии. Однако Гай от материальной помощи наотрез отказался, хотя продолжал свою активную деятельность в интересах СССР. В 1950 году Берджесс выехал в США, получив назначение первым секретарем посольства Великобритании. Теперь от него пошли потоком документальные материалы по англо-американской военной стратегии, о планах превентивной ядерной войны против СССР.
Но к тому времени и британские, и американские контрразведчики пришли к выводу о длительном существовании в Форин оффисе "крота", имеющего доступ к самым секретным материалам. Кольцо вокруг Берджесса и его друга Дональда Маклина сжималось. Об этом Центр был проинформирован Кимом Филби, который занял пост спецпредставителя британской СИС при директорах ЦРУ и ФБР. И тогда обоих разведчиков, Берджесса и Маклина, в мае 1951 года вывезли в СССР — по варианту, который не раз обсуждался с Гаем и Дональдом на случай возникновения чрезвычайных обстоятельств.
Берджесс тяжело переживал разлуку с родиной. Обострился давний недуг Гая — алкоголизм, тем более что по соображениям безопасности его поначалу укрыли в провинциальном Куйбышеве (Самаре). Руководство внешней разведки старалось, как могло, помочь ему преодолеть тяжкую хандру, привлекало его к консультациям по оперативным и внешнеполитическим вопросам. Героя тайного фронта наградили орденом Красного Знамени, перевезли в Москву, начали лечить от алкоголизма. Но 19 августа 1963 года, в 51 год, он, увы, ушел из жизни… По просьбе родственников Берджесса урна с его прахом была отправлена в Англию.
