Советский разведчик - Русские в Дании - Эмигранты - Четверговые встречи в замке Иф

Человеку свойственно оглянуться иногда в свое прошлое, чтобы на расстоянии посмотреть на пройденный путь и попытаться мысленно отметить на нем основные вехи, рубежи, повороты, препятствия, которые в конечном итоге и образуют скелет нашей судьбы. Странно, но о существовании некоторых из них мы не подозреваем очень долго: то ли потому, что до сорока мы так торопимся жить, что не успеваем даже остановиться, то ли потому, что они прячутся от нас в придорожной пыли и потом явственно возникают на наших глазах, как только эта пыль уляжется; а чаще всего потому, что и на склоне своих лет нам тоже некогда осмыслить прожитое. Оказывается, что самые незначительные на первый взгляд обстоятельства могут сыграть судьбоносную роль. Следуя им бессознательно, мы даже и не подозреваем о том, что делаем решающий выбор нашей жизни. Главный вектор в моей судьбе был задан учительницей немецкого языка Марией Васильевной Сигаевой. Я тогда перешел в десятый класс сельской школы и вовсю готовился к поступлению в военно-морское училище.

Жизнь свою без моря я не представлял, хотя морскую воду видел только в кино и на картинках. Плавать же хотел непременно на военных кораблях. И случись же к этому времени беспрецедентное сокращение армии и флота, затеянное Главным Волюнтаристом страны! Помните тысячи и тысячи высоко квалифицированных офицеров, в одночасье уволенных из вооруженных сил, для того чтобы мирно трудиться на колхозных свинофермах или выращивать в Ярославской области кукурузу?

Такая перспектива, признаться, мне мало улыбалась, так как с романтикой трудовых сельских будней был хорошо знаком с детства. В это время наша «немка» вернулась из Москвы, где она находилась на летних курсах повышения квалификации, и в самых восторженных тонах стала рассказывать о прелестях обучения в инъязе. — Боря, язык тебе дается легко. Сам Бог велел поступать тебе на переводческий факультет, — уговаривала меня Мария Васильевна.

Долго упрашивать меня не пришлось. Профессия переводчика показалась мне не менее романтичной, чем военного моряка. Так при помощи головотяпства Никиты Сергеевича и по совету учительницы я в 1959 году поступил на переводческий факультет Первого Московского педагогического института иностранных языков имени Мориса Тореза, расположенного в доме № 38 что на Метростроевской улице (ныне Остоженка). Через четыре года кто-то из небесной канцелярии спустил еще одну важную для меня подсказку на землю, шепнув на ухо то ли самому Александру Сергеевичу Шейгаму, то ли его начальству, чтобы он, этот эпикуреец и жизнелюб, пожертвовал своим свободным временем и организовал для желающих факультативный курс шведского языка.