Советский разведчик - Русские в Дании - Эмигранты - Четверговые встречи в замке Иф

Новоявленный датский Савва Морозов стал меня интересовать. Неужели в наше время среди датчан могут быть такие люди? — Скажите, пожалуйста, а почему вы хотите заниматься благотворительством вместо того, чтобы пустить ваши капиталы на их приумножение? — Деньги перестали интересовать меня. Я пришел к выводу, что было бы лучше всего поделиться ими с нуждающимися. В чистую благотворительность я не верю — сразу найдутся нечистоплотные люди, которые приберут мои деньги к рукам, а те, кто действительно нуждаются в помощи, так и не дождутся ее. — И вы хотите оказать финансовую помощь именно Советскому Союзу?

-Да. — Почему? Вы разделяете наши взгляды, идеологию? — Не совсем. Я не интересуюсь политикой. Однако мне кажется, что именно ваша страна заслуживает уважения.

Западный мир прогнил насквозь, как утверждают ваши лидеры, и ему нужны не деньги, а нечто другое, что способно переродить его. Разговор стал принимать заинтересованный с моей стороны характер, и хорошо, что никто из посторонних нам не мешал. Передо мной сидел самый настоящий спонсор революции собственной персоной и в такт своим ответам покачивал ногой во «вьетнамке». Я решил не церемониться и, отбросив всякую дипломатичность, задал прямой вопрос: — Ну хорошо, господин Енсен, а чем вы можете Доказать, что на самом деле располагаете крупными суммами денег? Признаться, в нашем представлении миллионеры выглядят несколько иначе.

Кривая улыбка еле заметно исказила бледное лицо то ли настоящего, то ли мнимого Енсена, но мой бестактный вопрос не вывел его из душевного равновесия. Казалось, он хорошо владел каким-то восточным искусством самоконтроля, потому что в отличие от всех нас и своих соплеменников он был начисто лишен всякой суетливости, чрезмерной ажитации, тщеславия и внимания к мелочам жизни. Он производил впечатление принадлежности к какой-то если не секте, то к особой когорте людей. Он в моем теперешнем представлении был «посвященным». «Савва Морозов» полез во внутренний карман джинсовой куртки и извлек оттуда коричневую книжечку: — Вот взгляните, убедитесь.